На главную
Обратная связь
Состав:
NaCl — 100%
Соль: история и факты
О сайте История соли Соль в культуре

«Габель»

Снабжение солью — больной вопрос всех государств Европы и Азии до XVIII века включительно. Налог на соль как на предмет первой необходимости ввели в Пруссии, Баварии, Австрии, Англии, Италии, Японии и Китае.

Это был постоянный источник крупного государственного дохода и неизменная причина недовольства народных масс.

В Западной Европе от соляного налога больше других страдал французский народ.

В продолжение четырех с половиной столетий во Франции происходили бунты, восстания и лилась кровь людей, сражающихся за «свободную соль».

В 1318 году король Филипп V ввел в двенадцати крупнейших городах Франции налог на соль. С этого времени разрешалось покупать соль только на государственных складах по повышенной цене. Прибрежным жителям было запрещено пользоваться морской водой под угрозой штрафа. Жителям солончаковых местностей было запрещено собирать соль и солончаковые растения.

В 1340 году король Филипп VI, прозванный «королем солевого закона», ввел государственную монополию на соль. Распоряжением короля было назначено шесть комиссаров для организации государственных складов соли. Они же должны были назначать особых чиновников для охраны складов и для наблюдений за всеми соляными сделками.

Чиновники пользовались особыми правами и полномочиями. Они могли подвергать население любым штрафам и наказаниям, вплоть до конфискации имущества.

По этому закону каждая семья была обязана покупать определенное количество соли только в государственных складах, не имея права перепродавать ее.

Новый закон вызвал всеобщее возмущение. Кое-где произошли стычки с полицией, и ропот дошел до короля. И, когда ему доложили о народном возмущении, король ответил с улыбкой:

— Мне очень жаль, но отменить «габель» [налог на соль] я не могу! Успокойте мой дорогой народ тем, что это мера временная!

Однако с тех пор налог на соль давил Францию еще четыреста лет, вплоть до Великой французской революции.

Через пятнадцать лет после введения солевого закона герцог Нормандский предложил собрать по десять су с каждого очага для единовременного внесения в казну, с просьбой освободить Нормандию от солевого налога, «который вселяет отчаяние в каждую семью».

Но деньги не были внесены вовремя, и как бы в ответ на это последовал новый королевский указ, которым солевой налог становился обязательным для всех категорий лиц, без исключений.

Даже духовенство и дворянство, которые всегда освобождались от налогов, были обязаны выплачивать «габель».

Но когда папа прислал из Рима ходатайство королю Франции об освобождении духовенства от солевого налога и король ответил на это согласием, недовольство народа стало очевидным.

А после того как неожиданно было нарушено перемирие с Англией и снова вспыхнула изнуряющая война, налог на соль был увеличен и в разных местах вспыхнули восстания. В городе Аррасе оно было особенно бурным.

Негодование беспощадно обираемого крестьянства вылилось в открытый бунт. Разъяренная толпа врывалась в дома сборщиков налога — «габелеров» — и богатых горожан, вытаскивала их на улицу и волочила на городскую площадь к ратуше.

В XVI веке во Франции налог на соль был распределен еще более неравномерно, чем раньше. Министры короля Франциска I собирались покончить с таким неравенством, но в результате их попыток налог на соль только увеличился-

Франциск I любил развлечения, охоту, военные игры. Он поддерживал роскошь королевского двора, устраивал пиры и пышные празднества, на которые тратил колоссальные деньги. В Шательро король праздновал свадьбу своей племянницы Жанны д’Альбрет с герцогом Клевским. На золочение карет, на лошадей и сбрую, на костюмы придворных, пажей и дам, на облачение для духовенства, на сервировку столов и на свадебный пир было истрачено так много, что в тот год в Шательро налог на соль был увеличен в несколько раз, и народ прозвал эту свадьбу соленой.

В 1542 году Франциск I издал эдикт об увеличении солевого налога в провинциях, производящих соль. Провинции воспротивились. Они заявили, что этим нарушаются привилегии, данные им раньше королем Франции. В их портах происходила оживленная торговля солью со всеми европейскими государствами, и уравнение налога могло неблагоприятно повлиять не только на торговлю, но и на широко развитые рыбные промыслы.

Население Ла-Рошели вооружилось и стало прогонять габелеров и королевских комиссаров, появлявшихся на промыслах за сбором налога. Происходили стычки и драки, сопровождавшиеся убийствами. В Ла-Рошель были посланы королевские войска для усмирения.

После нескольких стычек и уличных боев население было усмирено и зачинщики закованы в цепи. Король приказал в наказание за бывшее сопротивление конфисковать соляные промыслы от Либурна до Олорона. Но, приехав в Ла-Рошель и увидев всю нищету и отчаяние жителей, король сказал горожанам, что он, конечно, имеет полное право их разорить и казнить, но не желает ничего другого, как только привлечь к себе сердца своих подданных.

— Звоните же во все колокола, — воскликнул он, — так как вы прощены!

Король возвратил горожанам ключи от ворот города и пушки, бывшие на его стенах. На празднике, который горожане устроили в его честь, король принял угощение. Но это не помешало ему через три месяца издать указ о новом повышении солевого налога.

В Гюиенне (провинция на юге Франции), где соль была обеспечена самой природой, население отказалось платить налог, считая его незаконным, «так как сам бог рассыпал соль в изобилии для всего народа». Негодование возросло еще больше, когда королевские сборщики стали угрожать наказанием. К тому же оказалось, что в государственных амбарах, где население обязывалось покупать соль, она была смешана с песком. Чиновники угрожали, агенты и сборщики штрафовали население, и всеобщее возмущение увеличивалось с каждым новым штрафом.

В середине лета несколько деревень отказались покупать соль в назначенных для этого складах. Во многих местах были убиты агенты и стражники, охранявшие соль. Губернатор Гюиенны послал жандармов, но население прогнало их. Дело принимало серьезный оборот. Восстание захватило несколько провинций, и к концу лета восставшие объединились в пятидесятитысячную армию.

Крестьяне беспощадно расправлялись с королевскими чиновниками. Они брали города, обращали в груды пепла все учреждения и магистраты, сжигали дома, убивая сборщиков и агентов налога.

Тристан де Моннеин, адъютант губернатора Гюиенны, своими угрозами возбудил гнев населения города Бордо. Толпа схватила его и выволокла на улицу. Люди в неистовстве изрубили его тело в куски и засолили. Некоторые из толпы кричали:

— На, подавись своей солью!

Королевские войска прекратили восстание. Бордо был взят, население обезоружено и лишено всех прав и привилегий.

Горожане должны были голыми руками и «собственными ногтями» вырыть из земли труп Моннеина и похоронить его с почетом на кладбище.

После этого королевский суд приступил к наказаньям. Сто сорок человек было казнено. Их четвертовали, сжигали на кострах и вешали вниз головой на колоколах, в которые они звонили, призывая к восстанию. Судьи и палачи изощрялись в выдумывании пыток, чтоб продлить мучения осужденных. В открытые раны сыпали соль со словами:

— Вы хотели получать соль свободно, так получайте же вволю!

Когда восстание было окончательно подавлено и виновные наказаны, депутаты восставших провинций предложили откупиться от налогов тем, что провинции выплатят жалованье офицерам и чиновникам солевых складов, которые должны быть упразднены, и, кроме того, внесут единовременно 400 тысяч ливров деньгами в королевскую казну. Франциск I согласился на это предложение; и три провинции, поделив между собой расходы, откупились от налога.

В 1559 году в статье, напечатанной против короля Генриха III, было написано: «Налоги на соль так велики, что страшно сказать. Несмотря на то, что население разорено начавшимися войнами и нет никакой возможности достать хлеба маленьким детям, которые умирают от голода, необходимо брать соль каждые три месяца. Соль стоит во много раз дороже того, что крестьянин может заработать в течение года. Чтоб выкупить обязательную норму соли, многие дошли до того, что продавали печку, на которой варили детям пищу, отдавали солому, на которой они спали, и продавали хлеб из овса, которым они могли бы питаться еще один или два дня. И, получив соль, они не знали, что с ней делать, так как есть было нечего».

В XVII и XVIII веках жизнь Франции пришла в упадок. Народ обнищал, тяжесть налогов его раздавила.

Простой скупщик золы, торговец битым стеклом, продавец железного хлама или старых шляп, тряпичник, если имел постоянное жилище, должны были платить колоссальный налог. А чтоб кто-нибудь из этих старьевщиков не забыл заплатить, за них отвечал хозяин квартиры, в которой они были угловыми жильцами. В случае замедления уплаты на квартиру посылался на постой так называемый «гарнизар» или «человек в голубой одежде». Этот «гарнизар» должен был жить вместе с ними, и жильцы были обязаны ежедневно выдавать ему плату.

Чердак и лачуга, изба, ферма и дом мелкого землевладельца тоже хорошо были знакомы с приставом и сборщиком налогов. Никакая лачужка не ускользала от их зорких глаз. Люди трудились, сеяли, жали, отказывали себе во всем только для того, чтоб кормить этих чиновников. И если ценой тяжких лишений откладывались еженедельные жалкие гроши, которые к концу года едва составляли серебряную монету, то и эта монета попадала в карманы тех же ищеек.

Уплата налогов никогда не совершалась вовремя. Ни один человек не платил сборщику, пока тот не ставил к нему «гарнизара». Крестьянин знал, что, если он заплатит вовремя, его сочтут богаче, чем он есть, и в следующем году его налог увеличится. По этой же причине никто не старался улучшить ни своей пищи, ни утвари. Когда один граф хотел за свой счет покрыть черепицей крестьянские избы в предохранение от пожара, крестьяне поблагодарили графа за доброту и просили оставить их дома в прежнем виде. Они боялись, что, если их покрыть черепицей вместо соломы, чиновники сейчас же увеличат их долю податей.

Искусство солить мясо и рыбу было известно с самых древних времен. По словам Геродота, оно было сильно распространено в Египте, где были организованы специальные рыбосолельни. Кроме того, египтяне солили перепелок, уток и другую мелкую птицу